Все, что тебе нужно знать о платьях!
Проект / Авторы / Фотогалереи / Добро / Энциклопедия о России / История России / Русская литература

Любая ошибка, которая может вкрасться в расчет, вкрадется в него. Наблюдение из жизни


Этих книг нет в магазинах!

Недорого купить антикварные книги

Чулки и колготки из Англии

Учеба и образование в Англии

  


Яндекс.Погода

Валерий Филиппович Борзов

(родился в 1949 году)

Двукратный олимпийский чемпион по легкой атлетике: в Мюнхене в 1972 году победил в беге на дистанциях 100 метров и 200 метров, получил серебряную медаль в эстафете 4 х 100 метров. На Олимпиаде 1976 года завоевал две бронзовые медали (100 метров и 4 х 100 метров). Знаменосец команды СССР на закрытии Олимпийских игр 1972 года. Чемпион Европы 1969 года на дистанции 100 метров, 1971 года - на дистанциях 100 и 200 метров, 1974 года - 100 метров. Победитель зимних чемпионатов Европы 1970-1972, 1974-1977 годов. Неоднократный чемпион СССР в 1968-1977 годы.


Валерий Филиппович Борзов родился 20 октября 1949 года. Новокаховский тренер Борис Иванович Войтас угадал в Валерии будущего спринтера и пригласил мальчика в 1962 году на тренировку. Сначала заставлял заниматься бегом, а затем привил к бегу любовь, пять лет вел Борзова, заложив фундамент его физической и психологической готовности. И мастерства тоже. Уже в 1963 году Валерий получил свою первую медаль, выиграв в Севастополе первенство по пионерскому четырехборью.

 

Войтас в случае с Борзовым применил в тренировках упражнения с амортизатором, а проще говоря - с резиновым жгутом, которым связывают ноги. Эти упражнения чрезвычайно полезны для активного сведения бедер в беге, а также для развития мышц, поднимающих бедро.

Еще одно чрезвычайно ценное упражнение Бориса Ивановича - бег с бумажной трубочкой в зубах. С трибун обычно незаметна мимика спринтера, но замедленная съемка позволяет увидеть то напряжение, которое искажает порой лицо бегуна. И дело не в том, что это напряжение не эстетично, а в том, что оно неминуемо передается на мышцы шеи и плечевого пояса и возникает так называемый закрепощенный бег, при котором масса энергии тратится впустую. Так вот Борис Иванович перед тренировкой склеивал из бумаги небольшие трубочки, с которыми его питомцы должны были бежать на полной скорости, стараясь не измять их. Закончишь бег - и сразу видно, напрягался или нет.

Поняв, что уже больше ничего не сможет дать ученику, а тот еще не раскрылся и наполовину, Войтас сам попросил старшего тренера Петровского завершить этот труд. На прощание Борис Иванович подарил юноше свою фотографию с надписью: "Валерке Борзову, будущему олимпийскому чемпиону в беге на 100 м!"

В августе 1966 года Валерий благополучно сдал экзамены в Киевский институт физкультуры, поселился в студенческом общежитии и начал тренироваться у Петровского, который в ту пору работал на кафедре легкой атлетики.

Валентин Васильевич Петровский и тренер, и педагог, но прежде всего он ~ ученый. Его главная работа - думать. Он довольно поздно пришел в науку, накопив немалый практический опыт. Однако у него возникало и немало вопросов, на которые никто ответить не мог, и ни в каких книгах об этом ничего не говорилось. В 38 лет Петровский стал кандидатом биологических наук. Давно мог быть и доктором, если бы звание было самоцелью, да только этим и заниматься. Но он тянул не один воз: и преподавание, и тренерская работа, и общественная, и административная.

Борзова включили в сборную юниоров, которая выступила на I Европейских играх юниоров в Одессе в 1966 году. Правда, выступил он неудачно - в забеге пробежал стометровку за 10,7 секунды, а в финале еще хуже - за 10,9. Его даже не поставили в эстафетную команду. Да и отношение со стороны руководства сборной к нему изменилось. Видимо, он не оправдал надежд. Трудно было тогда Валентину Васильевичу. Ведь он получил неплохой "материал" - кандидата в мастера спорта, и вот вместо улучшения результатов - ухудшение.

Физически Валерий Борзов оказался подготовленным неплохо. Но теперь его ожидала совсем другая тренировка - узкоспециализированная тренировка спринтера, тренировка высокой интенсивности, бег на более высоких скоростях. И... начались травмы.

Однако потом все стало понемногу образовываться. Был найден метод борьбы с травмами. Петровский увеличил число специальных упражнений для укрепления отдельных мышечных групп. Изменились и варианты тренировочных циклов: высокая интенсивность работы компенсировалась достаточным восстановлением. Тренер не спешил бросать новичка в ответственные спортивные битвы. Поэтому фамилия Борзова не встречается в протоколах больших соревнований 1967 года. А сигналом того, что путь выбран правильный, послужил юношеский рекорд СССР в беге на 200 метров, который был установлен Валерием в мае 1967 года.В августе 1968 года Борзов выступает на II Европейских играх юниоров в Лейпциге, и очень удачно. В беге на 100 метров он установил личный рекорд - 10,4, в беге на 200 метров повторил свое лучшее достижение - 21,0 и завоевал третью золотую медаль вместе с товарищами в эстафете 4 х 100 метров.

Из двенадцати спринтерских лет олимпийского чемпиона восемь прошли в тени и безвестности, в трудах и терпении. Пока однажды - вдруг - почти никому не известный мастер спорта Валерий Борзов стал знаменитым, "тем самым" Валерием Борзовым. Номером первым нашего спринта. Это случилось в Киеве, на чемпионате Союза, в августе 1969 года. Он был "одним из" и в финальном забеге встретился с самим Владиславом Сапеей, который, несмотря на мексиканское крушение, все еще считался фаворитом. Валерий победил соперника, повторив рекорд СССР и Европы - 10,0. И этот дождливый вечер остался самым памятным в его жизни в ряду всех последующих побед - вплоть до Мюнхена.

Валентин Васильевич вел Валерия Борзова дальше от триумфа к триумфу: после Киева - чемпионат Европы в Афинах; затем - зимний чемпионат в Вене. В Афинах в день финала дул сильный ветер. К тому же Валерий плохо среагировал на выстрел стартера и сразу оказался в роли догоняющего. Лишь в "клетках" он обошел Клерка и достал лидера - Сартье. Финишировали они с ним одновременно, хотя наш спринтер успел "клюнуть" на ленточку. Время действительно оказалось одинаковым, однако все-таки Борзов выиграл несколько сантиметров!

В эстафете Борзов бежал на последнем этапе и эстафетную палочку получил одним из последних. Он сумел вывести нашу команду на второе место, пробежав свой этап за 9,1 секунды! Уже все европейские звезды были побиты, но западная пресса отказывалась признать его силу: "Это еще ничего не значит, - раздавались голоса, - американцы поставят его на место". Однако вскоре, в ленинградском матче СССР - США, Борзов побил Бена Воуна и Айвера Кроккетта. Теперь и американцы стали говорить: "Случай! Вот пусть он к нам приедет - тогда поглядим..."

Он приехал к ним, и в Беркли, в матче США - СССР, побил и смешливого Джима Грина, и экстравагантного, бегающего в подтяжках доктора Джона Мерауэзера. А где-то в промежутке, во время турне по Европе, в Париже, уже был побит и Ирвинг Вашингтон... Кто следующий? Впереди маячила Олимпиада.

На Борзова еще не указывали пальцем на улице - это придет вскоре, - но слава уже была. Однако это не отразилось ни на характере его, ни на поведении, ни на отношении к окружающим. Петровский научил Борзова быстро бегать и показывать результат не где-то когда-то, может быть, случайный, а побеждать именно в тот момент, именно в том месте, именно тех соперников. И именно тогда, когда надо. Это предстояло доказать в Мюнхене.

Предолимпийский год оказался неожиданно тяжелым. Трудная осень, затем трудная зима. Тренировки, аспирантура... и круглосуточный психологический пресс. Ожидание. Мысли, от которых никуда не уйдешь: о последнем будущем старте и самом последнем этапе, который вырвет тебя из толпы, и ты станешь единственным, первым, и сразу труд твой и путь обретут законченность и некий новый смысл... Он настраивался только на победу. "Если я смогу победить, - думал Борзов, - на стадионы придут тысячи новых спринтеров. Значит, я должен победить. Я сделаю это".

Олимпийское лето отличалось самой насыщенной (для Борзова) и самой ювелирной (для Петровского) программой. В результате к главному соревнованию Борзов подошел в великолепной форме. Он восемь раз стартовал на Олимпиаде в личном первенстве и ни разу не бежал в полную силу. Уже одно это поразительно. Мы столько слышим от больших спортсменов - да это и видно во время соревнований, - что они исчерпывают, опустошают себя в каждом выступлении. А Валерий бежал легко, пластично.

Лишь в четвертьфинале стометровки случилось так, что он сработал почти на полную мощность, правда, против своей воли и по не зависящей от него причине. Произошла накладка в расписании стартов. Валерий Борзов сидел в "предбаннике", где стоял телевизор и можно было наблюдать, что делается на стадионе. И вдруг увидел на телевизионном экране свой четвертьфинал. Валерий едва успел поставить колодки, как раздалась команда "На старт!". Он промчался по дистанции, даже не заметив ее. И, только постепенно отходя от этого сумасшедшего бега, взглянул на табло - 10,07. Так быстро он еще никогда не бегал. Если бы в этот день время фиксировали ручным секундомером, то наверняка советский спринтер выбежал бы из 10 секунд.

Но нет худа без добра. Своей скоростью Борзов потряс основного конкурента - американца Тейлора. "Устанавливая колодки, - вспоминал финал на 100 метров Борзов, - я обратил внимание, что Тейлор как-то по-особому взвинчен. Он все время производил какие-то телодвижения и при этом искоса поглядывал на меня. Я же постарался казаться подчеркнуто спокойным и, видимо, в таком показном спокойствии даже "перебрал" - старт я принял на какую-то долю секунды позже соперников. После стартового разгона где-то на тридцатом метре я краем глаза увидел чуть впереди себя и Тейлора, и Корнелюка. Однако я еще не размотал всего клубка своей скорости и потому не форсировал. К шестидесятому метру почувствовал, что соперники отстают, а подбегая к финишным клеткам, помню, успел даже удивиться: неужели выиграть олимпийский финал так легко и просто? Это радостное удивление выразилось в совершенно непривычном для меня жесте - я поднял обе руки вверх и так миновал финишный створ..."

Борзов был готов к побитию, мирового рекорда, а другие оказались неготовыми; не нашлось достойного конкурента, который бы создал на стометровке напряжение высочайшего накала, заставил бы бороться до последнего метра, до ленточки. А Борзов принадлежит к той категории спортсменов, которые вообще лучше и охотнее соревнуются с живым, реальным соперником, чем с секундомером. Бегут на победу, а не на время.
- А если бы ваш соперник пробежал в Мюнхене за 9,9?
- Значит, я показал бы 9,85, может быть, даже 9,8, - убежденно отвечал Валерий. - Я был готов к этой скорости.

Перед Олимпиадой Борзов с Петровским не приняли решения о выступлении в беге на 200 метров. После победного финала на 100 метров вечером к ним подошел один из руководителей советской делегации Степаченок и попросил помочь команде. После раздумий Валерий заявился на длинный спринт. Американцы жаждали здесь взять реванш за проигрыш на стометровке. Они грозились оккупировать пьедестал почета.

В своей книге "10 секунд - целая жизнь" Валерий Борзов позднее напишет: "Вообще, если можно так выразиться, что какой-то забег (я имею в виду, конечно, состязания с равными соперниками) был "сделан", или, вернее сказать, даже выигран, еще до его начала, то, очевидно, это и будет финальный забег на 200 метров в Мюнхене. Все, что я планировал выполнить в том беге, мне удалось.

После хорошо взятого старта плавно вошел в вираж. Как я и ожидал, на выходе увидел впереди себя, примерно в полуметре, силуэт Ларри Блэка. В то время как я катил по инерции, Блэк энергично работал на выход. Где-то за 85.90 метров до финиша я вновь включил свой "двигатель" и достал американца. Я чувствовал, что он сопротивлялся десяток метров, а потом его силуэт исчез из поля моего зрения. Больше рядом не было никого... И тут мне в голову пришла озорная мысль - финишировать так же, как и в беге на 100 м. Я даже вспоминаю, что успел подумать: "Пусть потом фотокорреспонденты разбираются, где какой финиш!" Как ни странно, но мне впоследствии действительно приходилось видеть фотографии, где я финиширую впереди Блэка, а подпись под фото гласит: "Финиш Борзова в беге на 100 м". Видимо, журналистов путало то, что и в одном, и в другом случае я был с поднятыми руками, а на первой дорожке, примерно в полутора метрах сзади, виднелась фигура негритянского бегуна.

Еще не успев остановиться после финиша, я услышал громкие крики на трибуне. В общем гвалте я разобрал только одно слово: "Табло!" Машинально поднял глаза вверх и сам себе не поверил; на табло горели цифры - 19,99! Они меня просто поразили, я не ожидал, что смогу показать такой результат (после уточнения оказалось, что я установил новый европейский и всесоюзный рекорд - 20,00). Этот результат, сейчас могу в этом признаться, обрадовал меня даже больше, чем вторая золотая медаль. Что поделаешь, эффекта новизны уже не было..."

Индивидуальные соревнования для Борзова закончились. Теперь оставалась эстафета, где на него очень рассчитывали товарищи. В финале Юрий Силов передал эстафету Валерию только пятым. Впереди были спринтеры ФРГ, ГДР, ЧССР и американец Харт. Ближайших соперников Борзов обыграл еще в начале этапа. Он продолжал наращивать скорость и стал доставать Харта. И вдруг, примерно метров за тридцать пять до финиша, Борзов почувствовал характерное пощипывание в ноге. Это сигнал - травма близка. Пришлось сбавить скорость. Американцы стали первыми, повторив мировой рекорд, советские спортсмены - вторыми, установив новое всесоюзное достижение.

Борзов достиг почти максимального успеха, но с Петровским они решили готовиться к следующей Олимпиаде. 1973 год оказался провальным - главным образом из-за травм. В следующем году Валерий восстановил свой престиж, победив на зимнем и летнем чемпионатах Европы, хотя мюнхенской скорости достичь не удалось. В 1975 году Борзову нужно было хорошо подготовиться и вернуть необходимую веру в свои силы. И в самом деле, в целом ряде соревнований того сезона ему удалось ощутить настоящую скорость.

Перед Олимпиадой в Монреале Валерий Борзов опять поймал ход: "Снова и снова "катил" я вниз по наклонной дорожке и затем переходил на обычный бег на стадионе. С каждым днем сильный ритм бега делался все более послушным. Наконец я почувствовал, что новая скоростная "одежка" пришлась мне впору. После бега под уклон мы с Петровским решили проверить мои ощущения секундомером. Для начала я бежал отрезок 30 м с низкого старта. Валентин Васильевич занял свое место на финише. Смотрю на него после бега: что-то он недоверчиво смотрит на секундомер, - то снимет, то снова наденет очки. Чувствую, время я показал хорошее, но Петровский вроде и не верит. А мне и на секундомер смотреть не нужно: знаю, что и частота отличная, и шаг широкий, а главное, ощущение такое, будто я не по дорожке бежал, а двигал под себя подвижную платформу. Это для спринтера радость . чувствовать, что опора из-под тебя уплывает. Значит, ход появился. Пробежал я еще пару раз, Валентин Васильевич говорит: "Невероятно, но факт - три раза по 3,5 секунды пробежал!" Такого даже перед Мюнхеном не произошло.

Радость была так велика, что я даже завел разговор с Петровским о том, чтобы попробовать подготовиться и к бегу на 200 метров. Времени до Олимпиады еще было около двух месяцев, и мне казалось, что можно вполне поработать над скоростной выносливостью.

Однако недаром, видимо, мой тренер любил повторять: "Ворота удачи открываются только раз!" От радости я позабыл об осторожности и бдительности. Эту злосчастную тренировку я буду помнить, наверное, всю жизнь... Предстоял обычный тест - бег 4 раза по 100 метров с небольшим интервалом отдыха. Первая пробежка - все в порядке - 10,4 секунды. Вторая - 10,2. Начав бег в третий раз, я почувствовал характерное пощипывание в задней части бедра, под самой ягодичной мышцей. Ну почему я не бросил бег?! Ведь чувствовал, что травма рядом, и все-таки решил добежать до конца. Упрямство до добра не довело. Травма!

Как всегда в этих случаях - отдых, врачи, лечение. Дни летят, а дефицит в подготовке растет, и нет времени вернуть утерянное. Я упорно лечился. Наконец снова начал тренироваться. Потом выступил в соревнованиях, но прежнего хода уже не было. С тем и прибыл в Канаду. Даже в Квебеке, где мы расположились перед Олимпиадой, у меня не было ощущения, что смогу выдержать олимпийскую "карусель". О беге на 200 метров я уже и не вспоминал - вытянуть бы 100 метров и эстафету.

Накануне предварительных забегов какой-то "доброжелатель" позвонил в Олимпийскую деревню и предупредил, что на трибуне будет сидеть снайпер, готовый стрелять в Валерия Борзова... Было ли мне страшно? Ощущение, конечно, не из приятных, особенно когда знаешь, что в этой части света с легкостью необыкновенной стреляют и в простых людей, и в президентов. Нет, страха во мне не было, хотя я помнил об этом до самого стартового выстрела.

Все в Монреале было для меня не так, как в Мюнхене. Образно говоря, если, выходя на старт в 1972 году, я чувствовал себя как вечером в пятницу, накануне выходных, то в Монреале - как в воскресенье вечером. Предстоял не праздник, а тяжелая работа. В забеге "крутил" свою машину на 10,30, а секундомеры на финише фиксировали 10,53. В четвертьфинале казалось, что бегу на 10,20, а время оказывалось 10,39. И если в Мюнхене я легко, без напряжения выигрывал предварительные круги, то здесь все время видел перед собой спины соперников...

В финале я выжал из себя все, что мог. Неплохо взял старт и сумел пробежать дистанцию так же, как 4 года назад, - за 10,14 секунды. Но тогда этого с лихвой хватило для золотой медали, а сейчас я проиграл на финише и Хесли Кроуфорду, и Дональду Кворри. Теперь мне досталась только "бронза"".

Финал в эстафете сложился так, что вперед вышли сразу две команды: США и ГДР. На последнем этапе Силов принес Борзову эстафету чуть позднее еще двух бегунов - поляка Личнерского и кубинца Леонарда. Этих он сумел достать, однако до двух первых дотянуться не смог. На этот раз была "бронза" и в эстафете.

После Олимпиады спринтер Борзов помаленьку сдавал позиции. И в 1979 году Валерий принял решение уйти из большого спорта. К тому времени он уже был женат. Его избранницей стала прославленная гимнастка Людмила Турищева.

В 1981 году Борзов защитил диссертацию "Моделирование техники бега с низкого старта спринтеров высокой квалификации". Вместе с научными делами все больше времени отнимали дела общественные: Борзов становится одним из секретарей ЦК ЛКСМ Украины. А когда Украина приобрела статус независимого государства, то ее министром спорта назначили Валерия Филипповича Борзова. Он стоял во главе создания украинского Национального Олимпийского Комитета и был его первым руководителем.

Сегодня Валерий Филиппович депутат украинского парламента - Верховной Рады, где возглавляет Комитет по молодежной политике, спорту и туризму. Кроме того, Борзов член МОК от Украины.

Другие статьи наших энциклопедий по этой теме:
Короткая ссылка на новость: http://federacia.ru/~UIwHR


Уникальная возможность купить старинные книги недорого






















Вечерниее и коктейльные платья: выбери себе подарок!

     RSS-подписка на новости

Мы навсегда решили для вас проблему выбора подарков - посетите наш уникальный магазин антикварных книг



История России, крупные города России, русская литература, русское искусство, Конституция и законы Российской Федерации
самые свежие новости из столицы и российских городов - все это информационно-новостной портал "Федерация.Ру".
Перепечатка и цитирование материалов приветствуется при постановке активной ссылки на источник.
Контакты редакции: +7 (495) 725-89-27, info@adelanta.info