Все, что тебе нужно знать о платьях!
Проект / Авторы / Фотогалереи / Добро / Энциклопедия о России / История России / Русская литература

Думать - самая тяжелая работа. Вот почему за нее мало кто берется. Генри Форд


Этих книг нет в магазинах!

Недорого купить антикварные книги

Чулки и колготки из Англии

Учеба и образование в Англии

  


Яндекс.Погода

Эдуард Анатольевич Стрельцов

(1937 - 1990)

Чемпион Олимпийских игр 1956 года. Чемпион СССР 1965 года. Лучший футболист СССР 1967 и 1968 годов. Один из лучших нападающих в истории отечественного футбола.


Шведские газеты окрестили этого футболиста в свое время "русским танком". Сам Григорий Иванович Федотов, патриарх советского футбола, заметил как-то ему: "Знаешь, я тоже играл, но как ты играешь!.." Дальше не нашел подходящих слов. Сам Стрельцов говорил: "Теперь, когда прожил полвека, понял: доставлять людям радость - вот в чем оно, счастье". Сколько же счастья принес Эдуард своим многочисленным поклонникам. Журналисты пятидесятых.шестидесятых в один голос твердили, что публика, стремящаяся на большой футбол, "идет на Стрельцова..."

 

Эдуард Анатольевич Стрельцов родился 21 июля 1937 года. Незавидная, тяжелая судьба была у Эдика. Рос без отца, заведшего новую семью. Мать была родом из Рязанской области, из крестьян. Инфаркт перенесла, получила инвалидность. Чтобы помочь ей, Эдик после семилетки пошел работать слесарем-лекальщиком.

- Он у меня очень добрый, внимательный, - рассказывала Софья Фроловна, мать Эдуарда. - Наверное, сама жизнь сделала его таким. Никогда не забуду тот вечер. Эдику было лет двенадцать. Начинало смеркаться, а он все гонял во дворе мяч с ребятами. Зову его: "Поздно уже, иди домой". Пошел. На ходу спрашивает: "Мама, кушать есть?" Что ответить? Ком застрял в горле... Он остановился, уставился в меня голодными глазами. А у меня слезы: "Нет, сыночек... И жмых кончился". Так и лег спать голодный. А я себе места не нахожу. Вышла во двор, села на лавочку и плачу. Соседка из другого подъезда увидела меня, посочувствовала и принесла кусок хлеба и пять рублей. Вернулась домой, разбудила сына и даю ему хлеб. А он: "Мама, ешь сама. Ты болеешь - тебе нужнее". Когда я отказалась, он предложил: "Давай тогда пополам..."

Талант Стрельцова с самого начала попал в благодатную почву. Судьба свела одаренного мальчика из Перова с директором стадиона завода "Фрезер" Зайцевым. Он занимался с ребятишками - не было тогда специального детского тренера по футболу. Зайцев однажды подарил Эдику новые бутсы. По тем временам, в начале пятидесятых, настоящие бутсы роскошью, богатством считались. Сколько же радости доставил этот подарок юноше. "Зайцев меня и нападающим поставил, - радовался Стрельцов. - Центральным. Угадал... Потом настоящий тренер на стадионе "Фрезер" появился - Марк Семенович Левин. Он и рекомендовал меня в "Торпедо".

"Накануне одного из первых матчей нового сезона заболел наш левый край А. Гулевский, - пишет Валентин Иванов в своей книге "Центральный круг", - и на его место поставили новичка - высокого плечистого парня с закрывающей лоб челкой, которая была тогда в моде у ребят... Знали о нем немного: что ему нет еще и семнадцати, что живет он в Перове и работает на заводе "Фрезер".

На поле он повел себя так, будто всю жизнь только и делал, что играл в основном составе "Торпедо". В первый раз, как к нему попал мяч, он пошел с ним прямо на защитника, легко обвел его, потом другого, третьего и прострелил вдоль ворот. Во время следующей нашей атаки он уже сместился поближе к центру и в удобный момент, не раздумывая и не сомневаясь, пробил по воротам. Пробил, не останавливая мяч, сильно и точно...

На разборе его похвалили, но он не выказал по этому поводу никаких эмоций. После третьего матча его вернули в дубль: выздоровел Гулевский - игрок, которого неудобно было отправлять на скамью запасных. И снова наш новичок не выказал ни огорчения, ни удивления, оставшись, как всегда, безучастным". Это был он. Эдуард Стрельцов".

Олимпийский чемпион Никита Павлович Симонян: "Эдика мы очень любили. Звали его Бэбби. Не только потому, что он был самый молодой в сборной страны. Нас, стариков, Эдик подкупал своей бескорыстностью, добродушием. Заметьте, для юноши его возраста - а ему тогда было всего лет восемнадцать - это редкое свойство. Как правило, молодые люди, особенно молодые футболисты, - честолюбивы, тщеславны.

А он... Я вам один случай расскажу. В Мельбурне было. В пятьдесят шестом году на Олимпиаде. Вы, конечно, знаете, что наша команда заняла там в труднейшей борьбе первое место. По положению, золотые медали вручали лишь тем, кто участвовал в финальной игре. Как известно, тренеры на финал, на последнюю встречу, поставили меня. Вместо Эдика. До этого он отыграл все предварительные матчи. Причем блестяще. И в том, что наша команда дошла до финала, - немалая заслуга его. Словом, получил я золотую медаль - никакой радости, совесть мучает. Иду к Стрельцову, говорю: "Эдик, эта золотая медаль не моя. Она твоя. Ты ее заслужил. Можешь взять ее себе". Эдик наотрез отказался: за кого, мол, меня принимаешь. А я все равно места себе не нахожу. Снова подошел к нему на следующий день. Теперь уже на теплоходе "Грузия" - в море, когда отплыли домой. Тут Эдик осерчал. Говорит: "Если ты еще раз предложишь мне свою медаль, обижусь".

Повторный матч с поляками, победитель которого попадал в финал первенства мира 1958 года, был назначен в Лейпциге. Так уж случилось, что Иванов и Стрельцов опоздали на поезд "Москва - Берлин", которым уехала в ГДР сборная СССР. Быстро сели в легковую машину и догнали поезд в Можайске. Вернее, приехали туда раньше поезда. Но он здесь не останавливался. Хорошо, что начальник станции оказался болельщиком московского "Торпедо". Остановил экспресс.

Потом, конечно, здорово попало Иванову и Стрельцову. Дело в том, что опоздали они на поезд из-за халатности Иванова, Стрельцов об этом - никому. Молча разделил ответственность пополам.

Кстати, в том матче с поляками он при столкновении с защитником получил тяжелую травму ноги. Упал и не мог подняться. Его на руках вынесли с поля. Подбежал доктор. Корчась от боли, Стрельцов простонал: "Сделайте что-нибудь... я должен вернуться. Надо забить гол." Доктор сделал невозможное. Стрельцов снова вышел на поле и забил заветный гол. После игры старший тренер сборной Гавриил Дмитриевич Качалин, радостный и веселый, заметил:
"Я не видел никогда, чтобы ты с двумя здоровыми ногами играл так, как с одной".

1958 год, 8 ноября. "Торпедо" - "Пахтакор". Финальная встреча на Кубок СССР. 52-я минута. Стрельцов пяткой пробрасывает мяч между ног Иноятова, и Савченко оказывается один на один с вратарем. Удар. Гол. Победа...

Анатолий Папанов, любимый артист Эдуарда и страстный болельщик "Торпедо", пошутил по поводу легендарного стрельцовского паса пяткой:
- За что его люблю? Он, Стрельцов, пяткой думает...

Тут же добавил:
- Если серьезно: люблю этого футболиста за то, что на поле мыслит, думает. Можно красиво обвести, красиво ударить, красиво бегать. Но, если все без смысла, тогда футбол не футбол, а бог знает что. Самое главное в футболе - пас. Вот тут нужна красота! Он должен быть мягким, точным, своевременным. Он должен быть умным. Наконец - пластичным. А для этого необходима голова, необходимо мыслить. Этим бесценным даром и обладает мой кумир.

"Пожалуй, не было у нас другого футболиста, о котором говорили так много и разноголосо, как об Эдуарде Стрельцове, - вспоминает известный футболист заслуженный мастер спорта Валентин Бубукин. - Да что там говорили - до сих пор имя его на слуху. Жаль, поминают частенько невпопад - это я про комментаторов наших. Чуть завидят, как кто-то из игроков пяткой мячик откинул, тут же рефрен выдают: сыграно, мол, по-стрельцовски. Ошибаетесь, господа хорошие! Пнуть мячишко дышащему в спину партнеру - большой премудрости, право, не требуется. Стрельцов же пускал его метров на десять, а то и все пятнадцать. А что защитники - им оставалось только затылок почесывать.

Однажды, перед игрой с "Торпедо", в раздевалке соперников ершистый случился разговор. Подходит тренер к своему центральному защитнику: "Сделай милость, напомни, какое у тебя жалованье?" "Так вы и сами знаете - по максимуму, а с чего вдруг..." "А вот с чего, - посуровел вдруг тренер, - если Стрельцов паснет пяткой и нам забьют, срежу твой максимум под самый корень. Так и знай".

Во втором тайме Эдик ворвался в чужую штрафную, паснул пяткой, по-моему, Иванову. Тот пробил - гол! После игры тренер коршуном налетел на защитника: "Ну, теперь держись, походишь у меня с пустым карманом!". А защитник спокойненько так: "Извините, конечно, но уж коли рубить по карману, то с вас и начинать". "Чего-о!!! - тренер вконец раскалился. - А ну-ка объясни!" "А чего объяснять, вы ж не сказали, на какой конкретно минуте пасовать он надумает, а то бы я вмиг его прищучил". Кто-то хихикнул. Почувствовав, что ситуация складывается не в его пользу, тренер замялся: "Ну, ты вот что... после, короче, поговорим", - и вышел из раздевалки.

Помню, играли с болгарами товарищескую. Я отдал Эдику мяч, а сам вперед почесал. Бегу, открываюсь, а он с ответным пасом что-то не торопится. Ладно, порожняком хоть, но все равно пробегусь, пусть тренеры видят, как отрабатываю. Только подумал, тут и мячик летит, точнехонько по курсу моему ложится, и я выкатываюсь один на один. Тоже, кстати, очень характерный для Стрельцова эпизод: предвидя ситуацию, он просчитал все буквально до сотых долей секунды. Одно слово - гений. Сам Господь, верно, благословил этого прекрасного, кристальной души человека на футбол. Стрельцов не играл, он творил игру.
Ну а после игры, чего уж, любил снять напряжение...

Как-то в Норвегии мы накидали хозяевам полную авоську. И на пути уже в раздевалку Эдик предложил: "В бар, может, сходим - музыку послушаем, победу отметим - как?" - "Давай..." В гостинице я быстренько переоделся - костюмчик, галстучек, то, се, захожу в номер Стрельцова, там уже Иванов и Метревели с Гусаровым при полном параде, ждут, пока Эдик галстук завяжет. Вдруг - тук-тук - дверь открывается, входит приглашенный в поездку торпедовский тренер Виктор Маслов. Достает из кармана бутылку коньяку, шоколадку: "Вот зашел вас поздравить. А куда это вы так нарядились, а? Сейчас по чуть-чуть и не вздумайте потом никуда ходить, не ровен час, меня еще подведете, уговор?"

По стопочке победу сполоснули, и Маслов ушел. "Ну что, остановимся? - улыбнулся Эдик. И посерьезнев, добавил: - Подводить "деда" нельзя". До чемпионата мира оставалось всего-то чуть-чуть, когда его судьба круто изогнулась.

Не оказалось с нами в Швеции и Огонькова с Татушиным. Их вывели из команды, звания заслуженных лишили, со Стрельцовым же обошлись куда жестче. Кто-то очень постарался шепнуть про ЧП самому Суслову, а тот -человек сугубо нефутбольный - сразу порешил: "Судить, да по всей строгости". Законники взяли под козырек. Итог скандинавского похода нашей сборной известен: повалив в подгруппе австрийцев и англичан, в четвертьфинале споткнулись на хозяевах. Но, ей-богу, будь в команде Стрельцов с Огоньковым да Татушиным, и шведов бы заломали, как пить дать".

Сейчас можно гадать, каких бы высот достиг Эдуард на футбольном поле. В 1958-м на показательном процессе, проходившем под лозунгом "За чистоту морального облика советского спортсмена", он был осужден на семь лет по обвинению в изнасиловании. Сегодня почти наверняка можно сказать, что этого преступления Эдуард Стрельцов не совершал.

В истории футбола не было еще случая, чтобы спортсмен после длительного вынужденного перерыва играл так же великолепно, как прежде. Игра же Стрельцова в шестидесятые годы, после возвращения, была даже качественно выше той - из пятидесятых, и мудрее. Стрельцов сумел сохранить себя для футбола, не потерялся, сумел выстоять в беде, которая случилась с ним в юном возрасте.

В 1963-1964 годах Стрельцов играл за цеховую команду и за первую мужскую команду "Торпедо". Тогда же он женился. "Жена моя Раиса, - вспоминал в своей книге "Вижу поле" Стрельцов, - я женился в шестьдесят третьем году - никогда не была болельщицей футбола. За меня как за футболиста не болела, почти не ходила на матчи, когда я играл, и на матчи сына Игоря ее не затащишь - некогда ей. Моя мать, например, сначала на мои игры ходила, теперь не пропускает матчей Игоря. А Рая - нет: "У меня своя работа, мне не до футбола..."

Она работает в ЦУМе уже четверть века. У нее две сестры - тоже люди серьезные. Галина - это она мне помогала во втузе - закончила десятилетку с серебряной медалью, сейчас преподает на математическом факультете МГУ, а Надежда и вовсе отличница, золотая медалистка. Мне же вот повезло - при всей моей страсти к игре, при всем моем отношении к футболу были и остались у меня тылы. Семья и дом мой, благодаря прежде всего Раисе, прочны и надежны".

В 1965 году Эдуард Стрельцов вновь выступает за родное "Торпедо": "Команда мастеров уехала в Австралию. А я вместе с юношами, как когда-то, в самом-самом своем начале, поехал в Сочи, где и стал готовиться к первому после перерыва сезону - на все про все в моем распоряжении оказалось только два месяца. За два месяца до начала сезона шестьдесят пятого года определилась моя судьба - я снова был в "Торпедо".

В год возвращения Стрельцова в большой футбол ему исполнилось двадцать восемь лет. Первую игру в Москве торпедовцы играли против куйбышевских "Крыльев Советов". Матч, конечно, не из центральных. Но на него шли в основном увидеть Стрельцова. Какое-то время игра словно мало касалась его - для большинства было пока неуловимо его в ней участие. Эдуарда рассматривали как бы отдельно от общего рисунка торпедовской игры.

А он, казалось, не спешил вписаться в этот рисунок. Не проявлял видимой активности, что свойственно ему было, разумеется, и прежде. Но при дебюте в новых обстоятельствах можно было ожидать от вернувшегося Стрельцова большего рвения. Выглядел он потяжелевшим. Однако никакой скованности в действиях его не замечалось - Стрельцов как будто и не уходил с этого поля.

У линии штрафной площадки он вдруг застопорил свой размашистый бег, словно вспомнил что-то или внезапно увидел, и пяткой прокинул мяч налево, на удар Валентину Иванову. И через мгновение, не взглянув даже вслед мячу, с бильярдной виртуозностью вонзенному в угол ворот, Иванов бросился к Стрельцову и ладонями сжал его раздвинутые улыбкой щеки.

В последний раз они играли на этом поле вместе тоже в начале сезона - восемь лет назад - против сборной Англии. И гол тоже забил тогда Иванов... "Я увидел поле - и сразу, с первого момента, почувствовал: все будет хорошо, может быть, не сию еще минуту, но все будет в порядке. Я вижу поле! На футбольном поле я всегда чувствовал себя как дома. Говорю это, не боясь, что скажут: хвастает! В жизни своей я многого (и очень, причем, важного) не замечал, проходил мимо, не понимал, усваивал с опозданием то, что другие знали с самого начала. Однако в футболе у меня будто глаза на затылке прорезывались. На "поляне" я всегда видел, где кто находится, о чем сейчас задумался. Мне пас дают, а я уже успел посмотреть и решить, кому сейчас сам отдам мяч...

Мне во многом предстояло разобраться: как кто играет в "Торпедо", что кто умеет, что кто может сделать в той или иной ситуации? Я видел это с трибун, но знать такие вещи в применении к своим возможностям, к своим мыслям об игре - дело другое.

К своим новым партнерам я, по существу, весь первый круг присматривался. Во втором-то круге я уже точно знал, от кого чего можно ожидать при пасе. Нападение, не сочтите за хвастовство, стало другим - ребята со всей охотой и доверием играли "подо мной" как центральным нападающим.

И никакого значения не имело, скажем, что Щербаков стал правым крайним. Мы смещались. Он шел в центр, а я мог быть на левом краю. Главное, мы уже чувствовали общую игру. Я точно знал, что откроюсь - и получу мяч. Партнеры успели привыкнуть ко мне, угадывали каждый мой маневр. Я знал всех наизусть: кто сколько ходов сделает в комбинации, кто начнет водить мяч возле углового фланга, и я к его передаче успею пешком дойти, а кто и меня заставит поторопиться. Олег, например, Сергеев, по центру никогда не пойдет, он крайний, так и сыграет по краю, прямолинейно, и прострелит обязательно с угла. Но при его напористости такая прямолинейность часто оправдывается. И к моменту его прострела я уже должен осложнить жизнь защитникам своим маневром без мяча в штрафной площадке.

Ко второму кругу я уже и физически чувствовал себя совсем неплохо. В первом же матче сезона я, несомненно, разочаровал кого-то в своих возможностях. Но сам я в себе нисколько не разуверился. И пусть не обижаются болельщики, в тот момент мне важнее было отношение ко мне команды. Меня приняли в "Торпедо" как своего человека. Никто не выразил неудовольствия из-за того, что игра (уж нападение-то во всяком случае) с моим приходом изменится".

Первый свой гол после возвращения Эдуарду Стрельцову долго не удавалось забить. На ударных позициях он действовал без особого азарта. Отдавал великолепные пасы, был предельно изобретательным и доброжелательным партнером. Но как ни поворачивай разговор, какие ни делай исключения для Стрельцова, от центрфорварда ждут гола.

Интересно, что когда Стрельцов, наконец, начал забивать голы (в итоге-то он в тот год забил мячей больше всех торпедовских форвардов), он никогда не старался выглядеть записным бомбардиром.

В 1965 году "Торпедо" стало чемпионом страны, а лучшим игроком признали торпедовца Валерия Воронина. Эдуард нисколько не ревновал своего товарища по команде. Для него всего главнее был успех команды. Он чувствовал себя очень неловко, узнав, что по результатам чемпионата 1967 года признан лучшим футболистом страны. Когда спросили, почему это радостное известие смутило его, ответил: "Что испытывал бы на моем месте футболист, если бы его признали лучшим в то время, когда его команда заняла в первенстве страны лишь двенадцатое место".

"Когда его "Торпедо" терпело неудачу, видели бы, как он переживал, места себе не находил, не спал ночами, люминал принимал, - вспоминает Раиса Михайловна, супруга Стрельцова. - Все ему казалось, что он виноват в поражении команды, он что-то не так сделал на футбольном поле. Если же его команда выигрывала - все на лице написано. Сияет. Настроение такое - готов тебе все, что угодно, сделать по хозяйству. А вообще-то он у меня молодец - помогает мне часто по дому. Даже окна моет... Да! Примерный семьянин. Очень ответственный. Аккуратный. На очередной матч как на праздник готовился. Сам футболку постирает, побреется, погладится. И идет. Когда возвращался с победой, мы с сыном Игорем, бывало, упрекнем его: "Что же ты, папа, не забил больше? Сколько у тебя было возможностей!" Отвечает: "Не хотел..." - "Как так?!" - "Да жалко стало. И так позабивали им. Хватит".

Стрельцов к своим тридцати годам только подошел еще к утверждению новых образцов своей зрелой игры. Он, кстати, и в сборную снова вошел на пороге тридцатилетия. Тренер сборной Якушин принял его таким, какой он есть, не испугавшись ничуть, что форвардам новой формации нелегко будет к Стрельцову приспособиться, не испугавшись, что Стрельцов и здесь будет действовать в удобном себе игровом режиме.

Конечно, манера, обретенная Эдуардом еще в ранней молодости, очень выручала его в зрелые годы. Произвольность ритмов, в которых он вел игру, оставалась загадкой. Стрельцовские озарения на поле были прямыми включениями в футбол самой высокой пробы. И выключения затем - даже надолго - воспринимались как естественная пауза: после такого можно и передохнуть, перевести дыхание. Для него как бы не существовало неудачных матчей - при самой невыразительной его игре, казавшейся сплошной паузой, зрителей до последнего мгновения игры не оставляла надежда, что включение Стрельцова сегодня обязательно произойдет. А за такое включение можно простить любой продолжительности ожидание.

В Будапеште, однако, он сыграл, может быть, самую неудачную из своих игр за сборную. Но все бы наверняка забылось, выставь его тренер на повторную игру в Москве. Очень может быть, что не сложись тогда игра в Москве, не добейся сборная реванша, про отсутствие Стрельцова в составе сразу же бы и заговорили. Но сборная СССР сыграла в Москве великолепно и победила - 3:0. И вопрос о возвращении Стрельцова в сборную не обсуждался.

Однако в матчах за клуб он продолжал все-таки стоять. Сезон шестьдесят восьмого года до конца довел с завидной уверенностью в своей правоте. Журналисты, снова признавшие его лучшим футболистом года, полемизировали с теми, кто не находил Стрельцову места в сборной. "В сборной я играл, в общем, недолго, . вспоминал Стрельцов. - После шестьдесят восьмого года меня больше не привлекали. В причины я не вдавался. Как большинство, наверное, игроков, со своей отставкой согласиться не мог. Умом я понимал, что обратно не позовут, но где-то надеялся: а вдруг?

Не позвали, хотя сезон шестьдесят восьмого года для меня не из худших. Клубу своему я еще пригодился. Но и короткому пребыванию в сборной я был рад. Для себя - пусть мне и за тридцать уже было - кое-что новое, без чего мое пребывание в футболе представлялось бы мне совсем уж незавершенным, я, как мне кажется, приобрел.

Надеюсь, и я не совсем бесполезен оказался в партнерстве с более молодыми игроками. За сезон 1967 года удалось мне сыграть в сборной тринадцать раз и забить (как ни относись спокойно к забитым тобой мячам, голы, что забил в составе сборной, - статья особая) шесть голов в ворота сборной Франции, Австрии, Болгарии и Чили".

Непритязательность и скромность - этими неоценимыми человеческими достоинствами Эдуард Анатольевич Стрельцов никогда не пренебрегал, даже при всем его футбольном величии. Он держал себя в жизни где-то за "кадром", не имея привычки выпячивать свое "я".

Он так и ушел из большого футбола в расцвете сил и творческих помыслов. Ушел тихо, без шума. Не как другие знаменитости - при переполненных трибунах стадиона, с громкими рукоплесканиями и овациями, в сопровождении прощальных речей друзей-товарищей. Не было всего этого. Не хотел...

"Эдика помнит и любит не только мое поколение, - говорит партнер Стрельцова и известный тренер Валентин Козьмич Иванов. - Спросите любого сегодняшнего мальчишку, мало-мальски интересующегося футболом, и он ответит, кто такой Эдуард Стрельцов...

Не одну сотню ребятишек обучил сам Эдуард Анатольевич футбольному искусству, работая юношеским тренером на стадионе "Торпедо", сегодня носящем его имя. Воспитание юных футболистов Стрельцов считал своим призванием. Однажды он так отчитал набедокурившего ученика: "Если когда-нибудь мне скажут, что из тебя вышел хороший футболист, но плохой человек, - это меня огорчит: значит, не на пользу пошла моя наука..." Говорят, истинная суть человека проявляется в его отношении к детям. Стрельцов любил их. Умер Стрельцов 22 июля 1990 года.

Другие статьи наших энциклопедий по этой теме:
Короткая ссылка на новость: http://federacia.ru/~SEHXZ


Купить антикварные книги






















Вечерниее и коктейльные платья: выбери себе подарок!

     RSS-подписка на новости

Мы навсегда решили для вас проблему выбора подарков - посетите наш уникальный магазин антикварных книг



История России, крупные города России, русская литература, русское искусство, Конституция и законы Российской Федерации
самые свежие новости из столицы и российских городов - все это информационно-новостной портал "Федерация.Ру".
Перепечатка и цитирование материалов приветствуется при постановке активной ссылки на источник.
Контакты редакции: +7 (495) 725-89-27, info@adelanta.info