Идеальный подарок для твоих взрослых друзей!
Проект / Авторы / Фотогалереи / Добро / Энциклопедия о России / История России / Русская литература

Куй железо, если не можешь ковать золото. Жизненная мудрость


Этих книг нет в магазинах!



Чулки и колготки из Англии

Учеба и образование в Англии

  


Яндекс.Погода

Николай Николаевич Духонин

Исчезновение с политической сцены А.Ф.Керенского остро поставило вопрос о новом Верховном главнокомандующем. Автоматически им стал бывший начальник штаба Ставки генерал-лейтенант Николай Николаевич Духонин. Деятельность Духонина в октябре-ноябре 1917 года в могилевской Ставке всеми историками однозначно была расценена как контрреволюционная и антинародная. Ему в вину ставится сопротивление решения "законного" большевистского правительства, которому ни армия, ни он сам не присягали. О том, что выполнение этих решений грозило развалом фронта и поруганием Отечества, предпочитали умалчивать. Но сам Духонин в силу своей должности и профессиональной подготовки не мог не предвидеть катастрофу. Он решительно отказался от роли пассивного наблюдателя, как это сделали многие, а предпринял все возможное, чтобы предотвратить или хотя бы отдалить надвигавшуюся трагедию и сохранить патриотические силы армии для будущей борьбы. Это стоило ему жизни. Но именно эта деятельность и принесенная ей жертва дает безусловное право внести имя генерала Духонина в список Верховных главнокомандующих Российской армии.

Духонин Николай Николаевич (родился 1 декабря 1876 года в Смоленской губернии, скончался 20 ноября 1917 года в Могилеве) родом вышел из дворян. В 1894 году окончил кадетский корпус, в 1896 году - Московское военное училище, в 1902 году - Академию Генерального штаба. С началом Первой мировой войны служил на Юго-Западном фронте, с мая 1916 года - генерал-квартирмейстер штаба фронта, один из ближайших помощников главнокомандующего армиями фронта генерала А.А.Брусилова в период подготовки наступления фронта ("брусиловский прорыв").

 

1906 год для Духонина стал богатым на события: за отличия в службе он получил третьи степени орденов Святого Станислава и Святой Анны, а затем и должность старшего адъютанта Киевского военного округа. По приезду в Киев Николай Николаевич вскоре вступил в брак с Натальей Владимировной Вернер - дочерью почетного потомственного гражданина этого города, красивой и образованной девушкой. Некоторое время служебные обязанности Духонин делил с другим старшим адъютантом округа подполковником А.С.Лукомским, который уже имел опыт этой работы и считался знатоком своего дела. Он помог молодому коллеге быстро врасти в круг его обязанностей, а затем постоянно помогал в работе. И когда спустя год Лукомский был назначен начальником штаба 42-й пехотной дивизии, Николай Николаевич в свою очередь сообщил ему много полезной информации о соединении, которое было ему хорошо известно. Это положило начало зарождению дружеских отношений между офицерами, которые они поддерживали и все последующие годы. Могли ли они тогда себе представить, что через десять лет, после провала корниловского мятежа, Духонину придется менять Лукомского на посту начальника штаба Ставки, а затем, освобождая из быховской тюрьмы, ценой собственной жизни спасать от самосуда "революционных" солдатских масс.

Хорошие сложились отношения у Духонина с новым начальником штаба округа генералом М.В.Алексеевым, который его помнил еще слушателем академии, где преподавал. Совместная работа и личные отношения с Алексеевым оставили неизгладимый след в памяти Николая Николаевича. В лице Михаила Васильевича он создал себе кумира, которого боготворил и которому стремился всячески подражать в работе. Это, в свою очередь, не прошло мимо внимания Алексеева, высоко ценившего профессиональные знания, исполнительность и штабную культуру Духонина. В последующие годы им еще не раз предстояло работать вместе, решая сложные задачи.

И поэтому, когда летом 1913 года генерал Алексеев предложил ему служебную командировку в качестве наблюдателя на маневры австро-венгерских войск, он с радостью согласился. О значимости этой командировки в условиях интенсивного "вползания" Европы в Первую мировую войну, в которой Австро-Венгрия должна была стать одним из главных противников России, говорить не приходиться. Духонин качественно выполнил служебное задание и по возвращении вначале был награжден орденом Святого Владимира IV степени, а затем назначен начальником разведывательного отдела штаба Киевского военного округа. В этой должности и застала его война.

Тогда же судьба вновь свела Духонина с работавшим в штабе округа подполковником М.Д.Бонч-Бруевичем. Последний как раз переживал глубокую душевную драму в связи с разводом с женой. Николай Николаевич не только морально поддержал сослуживца, но и гостеприимно надолго распахнул перед ним двери своего дома. Позже судьба еще не раз сводила этих людей, столь непохожих друг на друга. И события 1917 года - лучшее тому доказательство.

С 29 мая 1917 года Духонин служит начальником штаба Юго-Западного фронта. С 4 августа получает звание генерал-лейтенанта и должность начальника штаба Западного фронта. 17 августа, накануне собрания членов солдатских комитетов гарнизона Минска, где находился штаб, опасаясь демонстраций "против Верховного главнокомандующего и Московского совещания" и попыток освобождения арестованных после Июльских событий в Петрограде, привел в боеготовность кавалерийские части. 7 сентября запретил провести такое же собрание, посвященное поражению выступления генерала Л.Г.Корнилова. С 10 сентября 1917 года Духонин назначается начальником штаба Верховного главнокомандующего А.Ф.Керенского.

В первой половине октября по указанию Керенского приказал перевести под Петроград самокатные батальоны с Юго-Западного фронта как "самые надежные части": предложил сосредоточить их в Царском Селе. В распоряжение командующего Московского военного округа полковника К.И.Рябцева приказал перебросить с того же фронта одну из кавалерийских дивизий, а в Калугу - 4-й Сибирский казачий полк. После начала Октябрьского вооружунного восстания в Петрограде образовал в Ставке в Могилеве специальную группу во главе с генералом-квартирмейстером М.К.Дитерихсом для координации действий на внутренних фронтах.

25 октября в обращении к армии писал: "...под влиянием агитации большевиков большая часть Петроградского гарнизона... примкнула к большевикам... Священный долг перед Родиной... требует от армии сохранения полного спокойствия, самообладания и прочного положения на позициях, тем самым оказывая содействие правительству и Совету Республики...". В телеграмме в Петроград требовал "немедленного прекращения большевиками действий, отказа от вооруженного захвата власти" и "безусловного подчинения" Временному правительству, угрожая, что "действующая армия силой поддержит это требование".

Для характеристики Духонина следует привести мнение о нем А.Ф.Керенского. Он писал: "Духонин был широкомыслящий, откровенный и честный человек, далекий от политических дрязг и махинаций. В отличие от некоторых пожилых офицеров он не занимался сетованием и брюзжанием в адрес "новой системы" и отнюдь не идеализировал старую армию. Он не испытывал ужаса перед солдатскими комитетами и правительственными комиссарами, понимая их необходимость. Более того, ежедневные сводки о положении на фронте, которые он составлял в Ставке, носили взвешенный характер и отражали реальное положение вещей. Он никогда не стремился живописать действующую армию в виде шайки безответственных подонков. В нем не было ничего от старого военного чинуши и солдафона. Он принадлежал к тем молодым офицерам, которые переняли искусство побеждать у Суворова и Петра Великого, а это наряду со многим другим означало, что в своих подчиненных они видели не роботов, а прежде всего людей".

В ночь с 26 на 27 октября, получив информацию с Северного фронта об отправке в распоряжение А.Ф.Керенского "сильного пехотного отряда", в разговоре по прямому проводу предложил "послать один-два, но вполне надежных броневика", добавив, что "тактика уличных боев в значительной степени зависит от них, особенно при теперешнем настроении масс". Утром 27 октября направил московским властям телеграмму, требуя от них немедленно прекратить "насильственные большевистские действия", добиться отказа восставших от вооруженного захвата власти и их подчинения Временному правительству. Через несколько часов телеграфировал в Москву: "Совместно с армейскими комитетами принимаю меры помощи Москве и освобождения ее от мятежников". Утром 29 октября телеграфировал в Новочеркасск генералу А.М.Каледину: "Не найдете ли возможным направить на Москву для содействия правительственным войскам в подавлении большевистского восстания отряд казаков с Дона, который по усмирении восстания в Москве мог бы пойти на Петроград для поддержки войск генерала Краснова". 30 октября вторично обратился к Каледину с просьбой ускорить посылку казаков. После провала похода на Петроград войск Керенского и Краснова в ночь на 1 ноября Керенский подписал распоряжение о передаче Духонину должности Верховного главнокомандующего "ввиду отъезда моего в Петроград". Духонин сообщил войскам о вступлении во временное исполнение должности Главковерха и призвал войска стоять на позициях, "..дабы не дать противнику воспользоваться смутой, разыгравшейся внутри страны и еще более углубиться в пределы родной земли".

1 ноября Духонин получил послание от Корнилова из Быхова. "Вас судьба поставила в такое положение, что от Вас зависит изменить ход событий, принявших гибельное для страны и армии направление, - писал Лавр Георгиевич. - Для Вас наступает минута, когда люди должны или дерзать, или уходить, иначе на них ляжет ответственность за гибель страны и позор за окончательный развал армии... Положение тяжелое, но не безвыходное. Но оно станет таковым, если Вы допустите, что Ставка будет захвачена большевиками, или же добровольно признаете их власть... Предвидя дальнейший ход событий, я думаю, что Вам необходимо безотлагательно принять такие меры, которые, прочно обеспечивая Ставку, создали бы благоприятную обстановку для организации дальнейшей борьбы с надвигающейся анархией".

На следующий день, 2 ноября, Духонин объявил приказом по войскам о своем вступлении в должность Верховного главнокомандующего. В своем первом приказе он писал: "В настоящее время между различными политическими партиями происходят переговоры для формирования нового Временного правительства... В ожидании разрешения кризиса призываю войска фронта спокойно исполнять на позициях свой долг перед Родиной, дабы не дать противнику возможности воспользоваться смутой, разразившейся внутри страны, и еще более углубиться в пределы родной земли". Николай Николаевич понимал, что главную опасность для страны следует ожидать не столько со стороны фронта, сколько с тыла. Он считал себя обязанным поддержать Временное правительство, как единственный законный орган государственной власти. Для этого требовалось, прежде всего, прекратить беспорядки в Петрограде.

Ставка стала центром притяжения всех сил, выступавших против большевиков. В разговоре по прямому проводу с членом Комитета по военным и морским делам Н.В.Крыленко 6 ноября 1917 года Духонин говорил: "Ставка не может быть призываема к принятию участия в решении вопроса о законности верховной власти и, как высший оперативный и технический орган, считает необходимым признание за ней этих функций... Отношение верховного командования к гражданской войне выражено в приказе от 1 ноября, которым остановлено движение войск на Петроград".

"Не могу не указать, - предупреждал главковерха комиссар по военным делам Н.В.Крыленко, - что непризнание Вами органов созданной Советской власти и непринятие мер к остановке эшелонов возложит на Вас ответственность за печальные возможные результаты". Это была уже угроза личной ответственности
Духонина за антибольшевистскую деятельность. Но осуществить ее, не дискредитировав предварительно генерала перед солдатскими массами, было сложно. Поэтому большевики предприняли провокационный шаг, призванный ослабить власть Верховного главнокомандующего в войсках.

7 ноября Совет Народных Комиссаров приказал Духонину "обратиться к военным властям неприятельских армий с предложением немедленного приостановления военных действий в целях открытия мирных переговоров". При этом его обязывали непрерывно докладывать в Смольный по прямому проводу о ходе переговоров. Правда, акты о перемирии он имел право подписывать только с предварительного согласия Советского правительства. Отдавая этот приказ, большевики понимали, что он идет вразрез с мнением Верховного главнокомандующего и подавляющего большинства офицеров по вопросу завершения войны, которое было радикально противоположно настроениям солдатских масс. Отказ от переговоров должен был четко определить позицию Верховного главнокомандующего как антибольшевистскую, а следовательно, и "антинародную". После этого его без труда можно было бы объявить врагом солдатских масс и всего трудового народа. Николай Николаевич осознавал сложность своего положения и весь день 8 ноября провел в размышлениях. К вечеру родился план действий, рассчитанный на выигрыш времени. Воспользовавшись тем, что радиограмма Совета Народных Комиссаров была оформлена не по правилам, Духонин нашел возможным усомниться в ее подлинности. Обращаясь к военному министру, он телеграфировал: "Ввиду выдающегося государственного значения этой телеграммы при отсутствии на ней даты и номера, затрудняюсь принять решение по содержанию до подтверждения ее передачи шифром и в принятой форме, гарантирующей
ее подлинность". Эта телеграмма была не более чем попытка Духонина уклониться от открытого объявления своей позиции. По всей видимости, он надеялся, что власть большевиков продлится считанные дни.

Но большевики не приняли предложенной им игры. В ночь на 9 ноября В.И.Ленин, И.В.Сталин и Н.В.Крыленко, действовавшие по поручению Совета Народных Комиссаров, вызвали Духонина к прямому проводу и потребовали объяснений, почему не выполняется распоряжение правительства. Духонин запросил наркомов, получено ли согласие союзников на мирные переговоры, какова будет судьба Румынской армии (входила в состав русского фронта), предполагаются ли отдельные переговоры с Турцией. Ленин отказался обсуждать эти вопросы, и Духонин заявил: "Я могу только понять, что непосредственные переговоры с державами для вас невозможны. Тем менее возможны они для меня от вашего имени. Только центральная власть, поддержанная армией и страной, может иметь достаточный вес и значение для противников, чтобы придать этим переговорам нужную авторитетность для достижения результатов. Я также считаю, что в интересах России заключение скорейшего всеобщего мира."

В ответ Ленин задал последний вопрос: "Отказываетесь ли вы категорически дать нам точный ответ и исполнить данное нами предписание?" Духонин заявил о невозможности исполнить эти указания, подчеркнул, что "необходимый для России мир может быть дан только центральным правительством". Последовало увольнение Духонина от занимаемой должности "за неповиновение предписаниям правительства и за поведение, несущее неслыханные бедствия трудящимся массам всех стран и в особенности армиям" с тем, однако, что Духонин будет "продолжать ведение дел, пока не прибудет в Ставку новый Главковерх или уполномоченное им лицо. Главковерхом тут же был назначен Н.В.Крыленко.

Ночной разговор с лидерами советской власти Духонин расценил по-своему. Через несколько часов после его окончания он телеграфировал бывшему военному министру: "Из поставленных мной ребром вопросов и из полученных ответов я совершенно ясно увидел, что народные комиссары на свой Декрет о мире не получили абсолютно никаких ответов, их, очевидно, не признают. При этом условии они сделали другую попытку к открытию мирных переговоров через посредство главнокомандующего, надеясь на то, что со мной, как законной военной властью, будут разговаривать и противники, и союзники...".

О своей отставке он также имел вполне определенное мнение. В той же телеграмме он писал: "Я считаю, что во временное исполнение должности главковерха я вступил на основании закона, ввиду отсутствия главковерха. Могу сдать эту должность также в том случае, если от нее буду отстранен, новому лицу, на нее назначенному в законном порядке, то есть указом Сената..., являющегося высшим блюстителем законности в стране, досель не упраздненным". Из данной переписки видно, что действия Духонина в тот период были вполне осознаны и опирались на нормативные акты, которые новая власть еще не успела официально отменить.

При этом Верховного главнокомандующего трудно было доказательно обвинить в контрреволюции, особенно пока его власть еще распространялась на некоторую часть армии. Требовалось, прежде всего, лишить его этой власти, отняв ее руками самих же солдат. 10 ноября в Могилеве стало известно, что большевистское правительство через своих представителей на фронтах разрешило войскам самостоятельно заключать перемирие с противником, не спрашивая на то позволения Ставки. Переговоры могли вести выборные органы, начиная с полковых комитетов, на любых вырабатываемых ими условиях. И только подписание окончательного договора о перемирии правительство оставляло за собой. Подобной практики прекращения войны мировая история до того времени не знала.

Узнав о такой миротворческой инициативе Советов, Духонин был потрясен. "Сегодня они распространили радиограмму о том, чтобы полки на позициях сами заключали мир с противником, так как иного другого способа у них нет, - возмущенно телеграфировал он бывшему начальнику Генерального штаба Марушевскому. - Этого рода действия исключают всякого рода понятие о государственности, означают совершенно определенную анархию и могут быть на руку не русскому народу, комиссарами которого именуют себя большевики, а, конечно, только Вильгельму".

Духонин не подчинился постановлению Совета Народных Комиссаров, о чем сообщил всем главкомам фронтов. Однако армии одна за другой признавали власть СНК и поддерживали декреты Советской власти. Сотрудники Ставки стали покидать Могилев, но Духонин остался. 19 ноября командиры ударных батальонов в Могилеве просили Духонина разрешить им защищать Ставку, но он приказал им покинуть город: "Я не хочу братоубийственной войны - сказал он...". Утром 19 ноября Н.Н.Духонин распорядился освободить в Быхове генерала Корнилова и его соратников, которые в ночь на 20 ноября покинули город.

20 ноября в Могилев прибыл Крыленко, который отдал приказ о своем вступлении в должность Верховного главнокомандующего и передал Духонину, что он будет отправлен в Петроград в Распоряжение Совета Народных Комиссаров. Когда Духонин на автомобиле Крыленко прибыл на вокзал, чтобы следовать в столицу, там собралась толпа, возбужденная известием о побеге Корнилова. Несмотря на попытки личного конвоя нового Главковерха спасти Духонина, он, как сообщил Крыленко, "пал жертвой разъяренный толпы".

Трагические события развивались следующим образом. Николай Николаевич решил не оставаться в пустом здании Ставки, где он мог стать легкой жертвой солдатского самосуда. Переодевшись в гражданское платье, он приехал на станцию и сам явился к коменданту поезда большевистского главковерха бывшему матросу Гвардейского экипажа Приходько. Тот, явно не готовый к такой встрече, растерялся и пригласил Духонина в вагон, где предложил подождать Крыленко, отъехавшего в город.

Прошло около получаса. Весть о том, что Духонин находится в вагоне Крыленко, непонятным образом распространилась среди солдат и матросов, находившихся на вокзале. Вскоре у вагона начала собираться толпа вооруженных людей, многие из которых уже успели посетить кладовые станционного буфета. Никакого руководства над ними не было, все настойчивее они требовали, чтобы генерал вышел из вагона и "предстал перед революционным народом". И только появление Крыленко на некоторое время охладило их пыл.

Николай Николаевич представился "красному" главковерху. "Я готов передать вам оперативные документы и письменный доклад о положении дел на фронтах в любое удобное для вас время, но прежде всего хочу, как русский человек другому русскому человеку, высказать некоторые соображения относительно ряда политических вопросов..." - начал было он, но осекся, видя, что Крыленко его не слушает. У вагона вновь собралась толпа, причем значительно больших размеров, чем в первый раз. Особенно много в ней было матросов, преимущественно выпивших и агрессивных. Некоторым из них удалось, оттеснив часового, проникнуть в вагон. Крыленко попытался лично их остановить, но был бесцеремонно отброшен в сторону и прижат к стене. Ситуация полностью вышла из-под контроля.

Духонин, наблюдавший за происходящим, понял, что дальше отсиживаться в вагоне бессмысленно. Он решился на последний, крайне рискованный шаг - попытаться лично успокоить толпу. Николай Николаевич застегнул пальто на все пуговицы, пригладил волосы и направился к выходу со словами: "Пропустите, я генерал Духонин". Появление генерала в тамбуре было столь неожиданным для столпившихся там матросов, что они расступились и пропустили его к двери. Николай Николаевич встал на верхнюю ступеньку вагона, поднял руку и хриплым от волнения, но достаточно громким голосом объявил: "Вы хотели видеть генерала Духонина, я перед вами. Я пришел сюда сам, чтобы..." Продолжить речь ему не довелось. Кто-то из находившихся в тамбуре матросов ударом штыка в спину сбросил оратора вниз, под ноги толпе, которая набросилась на него со свирепостью голодной волчьей стаи. Одни пинали еще живое тело ногами, другие в это время стаскивали с него сапоги и верхнюю одежду. В руках наиболее ловких оказались бумажник и золотые часы...

Завершив расправу и оставив растерзанное тело на железнодорожных путях, обезумевшая, разгоряченная толпа бросилась в город на поиски других генералов и жены Духонина, Несчастную женщину спасло то, что незадолго до того она, не находя себе места от страха и волнения, покинула квартиру и ушла в церковь, где забылась в усердной молитве. Там ее разыскала знакомая. Рассказав о гибели Николая Николаевича и разгроме квартиры, она увела несчастную женщину к себе домой и как могла утешила ее.

К утру 21 ноября обстановка в Могилеве несколько нормализовалась. Крыленко удалось силами послушных ему подразделений навести порядок и организовать охрану важнейших объектов в городе и в самой Ставке. По его приказу тело Духонина было перенесено в здание вокзала, немного приведено в порядок и уложено в гроб. Кто-то указал местонахождение вдовы погибшего. Утром Наталья Владимировна под охраной была доставлена на вокзал, где ее встретил представитель Крыленко и проводил к гробу.

- Генерал Духонин пал жертвой случая, о чем Верховный главнокомандующий весьма сожалеет, - в извинительном тоне произнес он. - Вам разрешено увезти тело мужа для погребения в любое место. В том вам будет оказано необходимое содействие.
- Если это возможно, я хотела бы похоронить его в Киеве, - сказала она, рыдая. Вечером того же дня простой сосновый гроб с телом Духонина был помещен в вагон товарного поезда, направляющегося в Киев. Большую часть вагона занимали ящики с каким-то военным имуществом, охранявшиеся пожилым бородатым солдатом из резервистов. Ему же было поручено сопровождать гроб и помогать жене погибшего в пути следования.

Богобоязненный крестьянин добросовестно выполнил поставленную задачу. На частых остановках он несколько раз угрозой применить оружие преграждал путь каким-то людям, пытавшимся проникнуть в вагон с целью грабежа, однажды он пресек попытку конфискации имущества уходившим с фронта подразделением. По прибытии в Киев солдат помог доставить гроб на квартиру, которая чудом оказалась не разграбленной.

24 ноября 1917 года прах последнего Верховного главнокомандующего русской армии, кавалера трех георгиевских наград, генерал-лейтенанта Николая Николаевича Духонина был предан земле на одном из киевских кладбищ. Кроме вдовы на похоронах присутствовало всего несколько человек, которых затем гражданская война раскидала по всему свету. Поэтому точное место захоронения Духонина до сих пор неизвестно.

Другие статьи наших энциклопедий по этой теме:

Короткая ссылка на новость: http://federacia.ru/~Ebv4P

























Вечерниее и коктейльные платья: выбери себе подарок!

     RSS-подписка на новости

Мы навсегда решили для вас проблему выбора подарков - посетите наш уникальный магазин антикварных книг



История России, крупные города России, русская литература, русское искусство, Конституция и законы Российской Федерации
самые свежие новости из столицы и российских городов - все это информационно-новостной портал "Федерация.Ру".
Перепечатка и цитирование материалов приветствуется при постановке активной ссылки на источник.
Контакты редакции: +7 (495) 725-89-27, info@adelanta.info